— Кто? — повторил Козлов, — учитель латинского и греческого языков. Я так же нянчусь с этими отжившими людьми, как ты с своими никогда не жившими идеалами и образами. А ты кто? Ведь ты художник, артист? Что же ты удивляешься, что я люблю какие-нибудь образцы? Давно ли художники перестали черпать из
древнего источника…
Цветущие села и грады должны быть безопасны от внешних неприятелей, которые огнем и мечом могут превратить их в гробы богатств и людей: образуется воинское состояние, училище Героев,
древний источник гражданских отличий, названных правами Благородства или Дворянства (365).
Неточные совпадения
У нищих единственным
источником пропитания было прошение милостыни на церковных папертях; но так как
древнее благочестие в Глупове на некоторое время прекратилось, то естественно, что
источник этот значительно оскудел.
А когда зададут тему на диссертацию, он терялся, впадал в уныние, не зная, как приступить к рассуждению, например, «об
источниках к изучению народности», или «о
древних русских деньгах», или «о движении народов с севера на юг».
— Вот это — особа-с! Нет-с, вот это — так особа! — восклицал он. — Нет-с, это не по-нашему; мы вот сидим да и ничего, а тут захотелось испить водицы в настоящем
источнике — и испила. Это… это —
древняя статуя! Это —
древняя статуя Минервы-с, только ходит и современное платье носит!
Табу было основной категорией законнической и родовой этики, и это
древнее табу сохранилось, когда личная совесть стала
источником оценки.
И то самое, что для
древних было
источником бесчисленных глупейших трагедий, у нас приведено к гармонической, приятно-полезной функции организма так же, как сон, физический труд, прием пищи, дефекация и прочее.
Даже у
древних — наиболее взрослые знали:
источник права — сила, право — функция от силы.
Когда всем, наконец, начинает становиться подозрительным то совершенство, на которое возвели нас наша новейшая гражданственность и просвещение; когда слышна у всякого какая-то безотчетная жажда быть не тем, чем он есть, может быть, происшедшая от прекрасного
источника быть лучше; когда сквозь нелепые крики и опрометчивые проповедования новых, еще темно услышанных идей, слышно какое-то всеобщее стремление стать ближе к какой-то желанной середине, найти настоящий закон действий, как в массах, так и отдельно взятых особях; словом, в это именно время «Одиссея» поразит величавою патриархальностию
древнего быта, простой несложностью общественных пружин, свежестью жизни, непритупленной, младенческою ясностью человека.